?

Log in

No account? Create an account

Те, кто читают книги,управляют теми, кто смотрит телевизор

Мы не писатели, мы - читатели

Previous Entry Share Flag Next Entry
Мартин Хайдеггер и Ханна Арендт: бытие - время - любовь
uehlsh
Оригинал взят у paslen в "Мартин Хайдеггер и Ханна Арендт: бытие - время - любовь" Н.М. Мотрошиловой. "Гаудеамус", 2013
Книга Мотрошиловой вполне могла бы выйти и в «ЖЗЛ», не будь особенности исследований Мартина Хайдеггера и его ученицы Ханны Арендт столь специфичными для человека, лишённого контекста и привычки к особенностям восприятия философской субкультуры. Мотрошилова, собственно, прописыванием контекста и занимается, отталкиваясь от личных обстоятельств двух философов, так удачно влюбившихся друг в друга на заре туманной юности. Тайная любовная связь – это интересно и хорошо с точки зрения привлечения читательского внимания, которое клюнет на приманку, бонусом заполучив тщательнейший разбор «Бытия и времени», а так же «Vita active», двух главных трудов его и её.
Собственно, Мотрошилова почти и не скрывает, что главный её интерес – интерпретация этих сочинений, вырастающих из определенных жизненных обстоятельств. Прикольно же, что «Бытие и время» пишется как раз во время связи со студенткой (тайные от всех встречи Хайдеггера и Арендт идеально напоминают схожие сцены в романе «Стоунер» Джона Уильямса), и описывая в нём важнейшие экзистенциалы, Хайдеггер избегает упоминание экзистенциала «Любовь».

Порвав с Хайдеггером, Арендт уезжает учиться к Ясперсу (по наводке Мартина), став ученицей двух выдающихся мыслителей. Что позволяет Мотрошиловой построить интеллектуальный треугольник из герменевтики взглядов трёх философов, слабым звеном в котором оказывается именно самовлюбленный эгоист Хайдеггер, мыслящий отвлечённо и предельно абстрактно. К многостраничным разборам философских полётов Хайдеггера и Арендт, Мотрошилова добавляет ещё и правильного Ясперса, которым она тоже ведь занималась долгие годы, постепенно дрейфуя от обожания Хайдеггера к осознанию первостепенного значения Арендт. Сила которой в изобретении «политической философии», основанной на злобе «сегодняшнего» дня.
Начиная в поле экзистенциальной философии и находясь под сильным влиянием феноменологии (из которой вышел и её учитель, правда, очень быстро преодолевший значение Гуссерля), Аренд, одна из первых, пошла (жизнь заставила) в сторону междисциплинарности. С помощью социологии Арендт преодолела ограниченность актуального философствования, занятого вышиванием на полях классических текстов, и создала новый жанр и новый дискурс, оказавшийся вестником актуальных интеллектуальных подходов, заложила основы зело востребованной сегодня политической философии, интересней которой, кажется, ничего нет.




Смешливая Мотрошилова

В приложении к основному тексту книги, Мотрошилова публикует философскую биографию Марина Хайдеггера, написанную ею к столетию философа в 1989 году. В ней, несмотря на то, что она вновь, как и в основном корпусе книги, поднимает вопросы создания «Бытия и времени», а так же историю участия Хайдеггера в жизни фашистской Германии (в 1933 году философа избирают ректором Фрайбургского университета), проблемы вины и раскаяния (или, как в случае Хайдеггера, отсутствия покаяния), Арендт не упоминается ни разу. То есть, получается, что долгие годы Мотрошилова изучала и комментировала Хайдеггера (библиография её огромна), пока не обратила внимание на жизнь и труды Ханны Арендт, оказавшейся более конкретной и живой, нежели её учитель.

Книга Мотрошиловой крайне субъективна и отражает собственный путь философа-комментатора от одной фигуры к другой (с постоянными заходами и апелляциями то к Ясперсу, то к Канту, которыми Мотрошилова тоже много занималась – так не пропадать же добру), осуществляемый с помощью большого количества цитируемых авторов, окружавших Ясперса, Арендт и Хайдеггера в разные периоды жизни. Плюс, конечно, с включением ещё большего количества трактовок и интерпретаций хайдеггероведов, создавших внутри международного философского сообщества нечто вроде устойчивой, постоянно увеличивающейся в размерах инфраструктуры. Русская исследовательница Мотрошилова – одна из этого богатого на оттенки интернационального сообщества, целиком погружённая в контекст.

Этим, кстати, труд Мотрошиловой особенно интересен – как монография человека, находящегося внутри специфического контекста так долго, что она напрочь утрачивает какие-то было смычки с теми, кто этим контекстом не владеет. Когда долго варишься в определенном соку, то, в конце концов, забываешь потребности «обычных людей», из-за чего начинаешь выглядеть крайне странно. Обращая внимание на материи, казалось бы, совершенно незаметные и несущественные со стороны, только от того, что внутри ситуации они, подобно принцессе на горошине, разрастаются до глобальных размеров.

Мотрошилова, десятилетиями существующая внутри хайдеггарианства, категорически не совпадает с взглядом извне. Именно поэтому интересно наблюдать, как она пропускает объяснения самых простых понятий, на которых базируется здание всех рассуждений не только её самой, но и Хайдеггера (что такое «бытие» и чем оно отличается от «экзистенции» или какой-нибудь «отнологии», ну, или в чем суть феноменологии Гуссерля, из смесительного лона которой Хайдеггер с Арендт вышли), как само собой очевидных.

С другой стороны, она вгрызается в какие-то периферийные вопросы, существующие лишь под увеличительным стеклом, лишь из-за того, что к ним существует пристальное и конкурирующее внимание внутри её субкультурного сообщества. Такая перестановка акцентов делается бессознательно, расширяя возможности контекста очевидного, за которым читатель к этой книге и приходит. Проще говоря, если ты не хочешь изобретать велосипед, идти шаг за шагом в постижении того или иного философа, но желаешь экономить усилия и почти сразу же оказаться внутри актуальных разборок определенного полузакрытого сообщества, тебе к Мотрошиловой. Она обобщит сюжет усреднения и выдаст среднюю температуру по больнице.

Если, конечно, всегда держать в голове собственное мотрошиловское своеволие, заставляющее её вмешиваться в лобовно-философский треугольник Хайдеггера, Ясперса и Арендт, подмешивая к их «чистым» (исторически закончившимся) сущностям, своё собственное теплокровное участие.
Ещё только рассматривая книгу в «Фаланстере», я обратил внимание на вклейку с фотографиями. На них, помимо изображений всех участников философской драмы, длиной более чем в полстолетия, были и фотографии самой Мотрошиловой, гостившей в родных хайдеггеровских ландшафтах. Вот Нелли Васильевна сидит у хайдеггеровской хижины в Тодтнауберге. Вот она же стоит на просеке в окресностях Мескирха. А вот кладёт руку на столб заграждения у ворот в ту самую мансарду, где юная Ханна принимала, тайком от его жены, своего господина профессора.

Такая демонстративная субъективность смешит, но и подкупает. Тем более, что Нелли Васильевна любит отступления от тяжеловесных интерпретаций экзистенциалов, причем, чаще всего, публицистические и исполненные праведного гнева. В них она обрушивается не только на Бибихина с его переводами и не только даже на Хайдеггера (постоянно пеняя ему и чудовищный характер и ошибки в философских конструкциях), но и на нынешнюю российскую власть, погрязшую в беспамятстве и коррупции, уничтожающей культуру и подводящей человечество к опасной черте, за которой – уже полное самоуничтожение цивилизации.
Кроме этого, Мотрошилова постоянно проговаривает собственные методологические намерения, а ещё рассыпает десятки сносок на свои труды, в каждой главе обязательно отсылая к философской биографии Хайдеггера, написанной в 1986-м, но всё ещё не утратившей актуальности.

Она как бы имеет на такие подходы право – ведь её герои и персонажи точно так же извлекали из трудов предшественников (особенно это касается Хайдеггера, трактовавшего древних греков так, как бог на душу положит – то есть, так, как ему в каждом его конкретном исследовании нужно) то, что ложилось в концепцию и отвергали то, что в концепцию не ложилось. Без этих постоянных вскрытий приёма и публицистических филиппик, кстати, книга вышла бы более тяжеловесной, так как собственно философские разборы отдельных страниц Хайдеггера и особенно Канта, Арендт и Гуссерля, конечно, без предварительной подготовки не разберёшь. Но Мотрошилова милостива. «Бытие – время – любовь», обращённые, как сказано в аннотации, к самому "широкому кругу читателей" состоят из вот этих постоянных переходов от фрагментов высокого философствования к подъездным путям, их обосновывающим и постоянно отодвигающим, что ли, линию горизонта.

Причём "подъездных путей" на порядки больше сути. Пару раз я ловил на себе этот эффект, когда Мотрошилова постоянно предупреждает, что, вот, сейчас-сейчас, уже приступим-приступим, после чего ты сосредотачиваешься, но, глядь, а глава-то, посвящённая той или иной особенности конкретного текста (или его терминологии), уже и закончилась. То есть, суть или то, что кажется сутью, проскакивает в этих самых подготовках и уточнениях, практически незамеченным. Несколько раз, обращая внимание на этот эффект постоянно отодвигаемого горизонта, я даже смеялся. Очень уж ловко у Нелли Михайловны получается нагнетать и держать этот философический саспенс в своих ежёвых рукавицах.

Если бы мне кто-то сказал, что я систематически буду хихикать над книгой, посвящённой Хайдеггеру, я бы ни за что не поверил. Однако же, было, чего скрывать. Другим бонусом этой замечательной, без преувеличения, монографии (то, что не ждёшь найти, но находишь, всегда замечаешь), кажется мне идентификация исследовательницы со своими героями. По книге Мотрошиловой видно, как она постепенно отделяется и отдаляется от Хайдеггера, чтобы влюбиться в нового безусловного кумира. К тому же, Арендт – женщина и Нелли Михайловна, время от времени, упирает именно на её женскую судьбу, полную лишений и выгоняний. Уникальный рисунок биографии, сведший Арендт сначала с великими мыслителями, затем, подвергший гонениям и эмиграции, таким образом, выковывавший определенный способ размышлений и суждений, становится формообразующим примером для нашей соотечественницы и современницы. Новой возможностью приложения сил, гораздо более соответствующей, своими комментаторскими (просветительскими) свойствами, уже логике нашего текущего момента.

Сюжетный костяк книги Нелли Мотрошиловой базируется на переписке Хайдеггера и Арендт, совсем недавно опубликованной сначала по-немецки, а в этом году и по-русски (Институтом Гайдара). Мотрошилова переводит и цитирует большие куски писем философов, раннее недоступные. Однако, пока книга писалась и издавалась, стали доступны первоисточники. Впрочем, весьма эзотерические, замкнутые на самих себя, нуждающиеся в дешифровке, которую Нелли Михайловна, конечно, даёт. Но…
И тут кончается искусство, и дышат почва и судьба.

Locations of visitors to this page