uehlsh64 (uehlsh) wrote,
uehlsh64
uehlsh

Category:

Откуда растут ноги у бытового антисемитизма? ( читая Н.С. Лескова )

“Я… думаю, что я знаю русского человека в самую его глубь,
и не ставлю себе этого ни в какую заслугу.
Я не изучал народа по разговорам с петербургскими извозчиками,
а я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке,
я спал с ним на росистой траве ночного, под тёплым овчинным тулупом,
да на замашной панинской толчее за кругами пыльных замашек…”
(с) Н.С. Лесков

      Долго ломал голову: откуда же берется этот самый бытовой антисемитизм? Наконец нашел замечательный очерк Н.С. Лескова, который подробно разбирает еврейскую тему.

Сразу обозначу некоторый контекст, чтобы понять: почему мы автору должны верить.

Контекст  ( из википедии - курсивом) :

Д.П. Святополк – Мирский о Лескове:
«Лескова русские люди признают самым русским из русских писателей и который всех глубже и шире знал русский народ таким, каков он есть».

Отец Н.С. Лескова поступил на службу в Орловскую уголовную палату, где дослужился до чинов, дававших право на потомственное дворянство, и, по свидетельству современников, приобрёл репутацию проницательного следователя, способного распутывать сложные дела.”

Папа обладал интеллектом по части расследований сложных дел и в этом ему не откажешь. Возможно что-то из своих талантов он передал и сыну.

Н.С. Лесков имел ДО писательской карьеры практический опыт в уголовных делах, судопроизводстве, религии, промышленности, сельском хозяйстве, в языке и быте разных областей России :

“В июне 1847 года Лесков поступил на службу в Орловскую уголовную палату уголовного суда, где работал его отец, на должность канцелярского служителя 2-го разряда. После смерти отца, Николай Семёнович получил очередное повышение по службе, став помощником столоначальника Орловской палаты уголовного суда, а в декабре 1849 года по собственному прошению — перемещение в штат Киевской казённой палаты.
В Киеве (в 1850—1857 годы) Лесков посещал вольнослушателем лекции в университете, изучал польский язык, увлекся иконописью, принимал участие в религиозно-философском студенческом кружке, общался с паломниками, старообрядцами, сектантами.

В 1857 году Лесков уволился со службы и начал работать в компании мужа своей тётки А. Я. Шкотта (Скотта) «Шкотт и Вилькенс». В предприятии, которое, по его словам, пыталось «эксплуатировать всё, к чему край представлял какие-либо удобства», Лесков приобрёл огромный практический опыт и знания в многочисленных областях промышленности и сельского хозяйства. При этом по делам фирмы Лесков постоянно отправлялся в «странствования по России», что также способствовало его знакомству с языком и бытом разных областей страны. “


К писательской деятельности Н.С. Лесков приступил только в 28 лет – в зрелом возрасте.

Лесков не был искусным писателем – он писал с натуры и был скорее публицистом:
“В статьях вашей газеты сказано, что я большею частью списывал живые лица и передавал действительные истории. Кто бы ни был автор этих статей, он совершенно прав. У меня есть наблюдательность и, может быть, есть некоторая способность анализировать чувства и побуждения, но у меня мало фантазии. Я выдумываю тяжело и трудно, и потому я всегда нуждался в живых лицах, которые могли меня заинтересовать своим духовным содержанием. Они мною овладевали, и я старался воплощать их в рассказах, в основу которых тоже весьма часто клал действительно событие.”

Лесков не был коньюктурщиком, а писал то, что его волновало:
“Писатель вновь оказался в духовной изоляции: «правые» теперь видели в нём опасного радикала. Литературовед Б. Я. Бухштаб отметил, что в то же время «либералы становятся особенно трусливы, — и те, кто прежде трактовал Лескова как писателя реакционного, теперь боятся печатать его произведения из-за их политической резкости».

Резюме:
Человек с богатым жизненым опытом, разбирающийся в юриспруденции (уголовное право), религии, политэкономии, воспитанный отцом, имеющим репутацию проницательного следователя, в зрелом возрасте начинает свою литературную деятельность, которая, по факту, скорее является публицистической: “т.е. пишу, что вижу, а не выдумываю”.

Сделав такое необходимое оступление, возвращаюсь к основном теме – “бытовому антисемитизму и откуда у него растут ноги” , цитируя  Н.С. Лескова :

        Кто продолжал и довершил начатое целовальниками дело народного распойства и разорения, это тоже известно. Довершали разорительное дело кабака торговый "кулак" (см. поэму Никитина) и сельский "мироед" (см. Погосского); но оба они тоже прирожденные русские деятели, а не иноплеменники. Даже более того: и кулак, и мироед везде азартнее всех других идут против евреев. Еврей им неудобен, потому что он не так прост, чтобы даться в руки мироеду, и не так ленив, чтобы дать развиться при себе кулачничеству. Как человек подвижный и смышленый, еврей знает, как найти справу на мироеда, а как труженик, предпочитающий частый оборот высоте процента, — он мешает кулаку взять все в одни его руки. Самый страшный из кулаков — "ссыпной кулак" в старинном, насиженном гнезде кулачества — в Орле недавно сознался, как ему вреден и противен еврей, и орловский кулак выжил еврея. Теперь он остался опять один на свободе от жидовской конкуренции и опять стал покупать хлеб у крестьян за что захочет, по стачке.

     Это не измышление и не частный случай, а настоящее дело. В издаваемом правительством "Сельском Вестнике" (июнь 83 г.), конечно, недаром сделано разъяснение народу насчет "барышников, которые торопились выжать сок" из попавших в их рукидворянских имений, и насчет мелких кулаков, во множестве выраставших повсюду из местных же сельчан.
Мы верим правительственному органу и еще более недоумеваем: может ли быть страшен великорусскому крестьянству пришлец-еврей при таком сильном, цепком и бесцеремонном домашнем эксплоататоре, каковы кулак и мироед? Еврей может быть страшен только этим кулакам и мироедам и то в таком только разе, если этот пришлец в состоянии обмануть этих местных людей, бессовестных, крепких тонкой сметкой и способных не остановиться ни перед чем на свете. Но в этом можно сомневаться. Вспомним одно, что в целом мире ни у какого народа нет такой эпопеи обмана, как "Мертвые души", и не забудем характерного замечания того англичанина, который, по прочтении поэмы Гоголя, сказал, что "этот народ непобедим", ибо "такой плут, как Чичиков, ни в каком другом народе не мог родиться".
Кто может лучше устоять в деле народного распойства — еврей или христианин, одинаково в том заинтересованные, — для этого есть пригодное сравнение.

       Каждому винному откупщику нужно было, чтобы народ в его откупной черте пил как можно больше вина. В этом была откупщикова польза. Отрезвление народа в каждой данной местности равнялось разорению откупа, который содержал очень большое число своих служителей и кроме того множество казенных чиновников. Но вот незадолго перед уничтожением откупов, в царствование Александра II, — с почина католических ксендзов начались было "общества трезвости". Они очень быстро и свободно распространились по Литве и на Жмуди, где откупщиками были евреи, и эти откупщики в здешних местах скоро и основательно разорились, но вопиять против христианской проповеди не посмели, да не придумали и никаких других средств, чтобы повредить распространению трезвости.
Совсем не то видим, когда дело дошло до Калуги, где кто-то из местных духовных тоже было пожелал подражать ксендзам в призыве христиан к трезвости. Откупщики русского происхождения и православного исповедания тотчас же нашли средство остановить эту попытку отрезвить народ словом христианского убеждения и положили трезвости прочный конец... История эта нашла для себя изображение в хронике Лескова "Соборяне". Откупщики-жиды оказались и ненаходчивыми и бессильными в сравнении с откупщиками из православного купечества и частию из знатного российского дворянства.
После такого примера мы не видим, за что бы можно было дать еврею какой-нибудь преферанс в уменьи вести распойное дело в народе. И в почине, и в мастерстве устранять неблагоприятные для распойства случайности все преимущества оказываются на стороне православных русских." (конец цитаты)


Вывод:
“Мироедам” и “кулакам” евреи ненавистны как конкуренты потому, что они предпочитают частый оборот высоте процента!
Читателю что более лакомо: частый оборот или высота процента? По мне так “оба хуже”, но второе это уже не конкуренция и рынок (ака капитализм), а монополия (господство ТНК – неофеодализм).
Еще проще: евреи составляли конкуренцию местным барыгам, которые хотели делать деньги не с оборота, а с бОльшего процента.

Продолжаю цитировать Н.С. Лескова:

      "Как только при императоре Александре II было дозволено евреям получать не одно медицинское образование в высших школах, а поступать и на другие факультеты университетов и в высшие специальные заведения, — все евреи среднего достатка повели детей в русские гимназии. По выражению еврейских недоброжелателей, евреи даже
"переполнили русские школы". Никакие примеры и капризы других на евреев не действовали: не только в чисто-русских городах, но и в Риге, и в Варшаве, и в Калише евреи без малейших колебаний пошли учиться по-русски и, мало того, получали по русскому языку наилучшие отметки. Учебная реформа, последовавшая при управлении министерством народного просвещения графом Дм. Андр. Толстым, возбудила против себя неудовольствия значительной доли русского общества, но со стороны евреев и она не встретила никакого неудовольствия. Напротив, это не только не уменьшило, но даже еще усилило приток еврейского юношества в классические гимназии. Удостоверяясь из разъяснений обстоятельных людей, что классическая система есть совершеннейшая и высшая форма образования, евреи даже радовались, что дети их усвоят самое лучшее образование. Они видели в этом успокоительный залог, что такое образование уже не может остаться втуне. Верили в это несомненно, да и нельзя было не верить, ибо тогда в тех органах печати, которые считались       У особенно компетентными по учебным вопросам, прямо и неуклонно указывали, что стране нужны люди классически образованные и что таким людям по преимуществу желают вверить самые важные служебные должности. Евреи проходили факультеты юридический, математический и историко-филологический, и везде они оказали успехи, иногда весьма выдающиеся. До сих пор можно видеть несколько евреев на государственной службе в высших учреждениях и достаточное число очень способных адвокатов и учителей. Никто из них себя и своего племени ничем из ряда вон унизительным не обесславил. Напротив, в числе судимых или достойных суда за хищение, составляющее, по выражению Св. Синода, болезнь нашего века, не находится ни одного служащего еврея. Есть у нас евреи и профессора, из коих иные крестились в христианство в довольно позднем возрасте, но всем своим духом и симпатиями принадлежавшие родному им и воспитавшему их еврейству, и эти тоже стоят нравственно не ниже людей христианской культуры...
Казалось бы, все это стоило доброго внимания со стороны русских, но вместо того евреи в образованных профессиях снова показались столь же или еще более опасными, как и в шинке! Повторяем — евреев не было в числе достопримечательных служебных хищников, — они не попадались в измене; откуда же к ним пришла эта напасть, извратившая все их расчеты на права образования? В так называемой образованной среде нашлись люди, которые в появлении евреев на службе увидели то самое, что орловские "кулаки" заметили на подвозных трактах к своим рынкам. Еврей учился прилежно, знал, что касалось его предмета, жил не сибаритски и, вникая во всякое дело, обнаруживал способность взять его в руки и "эксплоатировать", т.е. получить с него возможно большую долю нравственной или денежной пользы, которую всякое дело должно принести делателю и без которой собственно ничто не должно делаться в большом хозяйстве государства.
     Эта способность "эксплоатировать" вмертве лежащие или уходящие из рук статьи подействовала самым неприятным образом на все, что неблагосклонно относится к конкуренции, и исторгла крик негодования из завистливой гортани. Слово "эксплоатация" заменило в новом времени слова времени николаевского: "изолированность" и "ассимиляция". То, чего желал император Николай, по мнению политиков нового времени, выходило вредно. Выходило, что никакой "ассимиляции" не надо, и пусть жид будет попрежнему как можно более "изолирован", пусть он дохнет в определенной черте и даже, получив высшее образование, бьется в обидных ограничениях, которых чем более, тем лучше. Лучше — это, конечно, для одних людей, желающих как можно менее трудиться и жить барственно, не боясь, что за дело может взяться другой "эксплоататор". (конец цитаты)


Вывод:
“В так называемой образованной среде нашлись люди, которые в появлении евреев на службе увидели то самое, что орловские "кулаки" заметили на подвозных трактах к своим рынкам” – конкуренцию. Эта способность "эксплоатировать" вмертве лежащие или уходящие из рук статьи подействовала самым неприятным образом на все, что неблагосклонно относится к конкуренции, и исторгла крик негодования из завистливой гортани."

Тут причина антисемитизма тоже в конкуренции. Евреи составили конкуренцию в науке, культуре и на госслужбе титульной нации.

Резюме.
Развивающиеся буржуазные отношения и буржуазные реформы давали евреям возможности конкурировать с титульной нацией. Русской мелкой буржуазии, барыгам, части ученых и чиновников новоявленная кокуренция со стороны евреев была как кость в горле.

То есть ноги у бытового антисемитизма росли из конкуренции в условиях развития буржуазных отношений.

Tags: История, Лесков, антисемитизм, евреи, еврейский заговор, капитализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments