uehlsh64 (uehlsh) wrote,
uehlsh64
uehlsh

Categories:

Кто не жалеет о крушении Советского Союза, у того нет сердца

«Кто не жалеет о крушении Советского Союза, у того нет сердца. А кто его хочет восстановить — у того нет ума». (Варианты — «разума», «головы», «мозгов».) Боже, кто только этого не говорил! Почти все главы СНГ! Весь элитный журналистский бомонд. Все говорящие олигархи и большинство влиятельных политологов.

Эта фраза въелась в подсознание практически всех представителей нашей политической элиты. И они воспроизводят ее так, как воспроизводится вошедшее в подсознание. То есть автоматически. Несколько раз ее на автомате произносил президент России Владимир Путин. Одновременно он называл распад СССР геополитической катастрофой. Предположим, что распад СССР и впрямь является только геополитической катастрофой. Я так считаю, что он является катастрофой метафизической. Но предлагаю, для чистоты эксперимента, принять версию Владимира Путина.

Произошла геополитическая катастрофа. Она ведь катастрофа, не правда ли? А значит, можно проводить параллель между такой катастрофой и любой другой. Например, гибелью Помпеи в результате землетрясения. Погибла Помпея, люди находятся на ее развалинах. Одни говорят: «Сейчас Помпея восстановится по щучьему веленью». Другие говорят: «Тот, кто не жалеет о Помпее, у того нет сердца, но кто хочет ее восстановить, у того нет ума».

Я понимаю, что нет ума у того, кто считает, что Помпея восстановится «по щучьему велению». Но почему нет ума у того, кто хочет восстановления Помпеи? Разве жители Помпеи не должны стремиться к ее восстановлению? А к чему они должны стремиться?

Конечно, все зависит от условий. Зафиксировали гибель Помпеи... Подсчитали, во что это обойдется... Сколько жителей выжило... Как именно изменился ландшафт в результате землетрясения. Все это, повторяю, подсчитали, пересчитали... И сделали вывод: это обойдется в такое-то количество единиц римской валюты. За сто лет такое количество не накопим. А значит, каждый, кто требует, чтобы мы восстановили Помпею, грешит неразумностью.

Даже в этом случае нельзя огульно называть неразумным человека, требующего восстановления Помпеи. Потому что, может быть, это человек масштаба Гая Юлия Цезаря, который так любит свою Помпею, что готов собрать огромное войско, ограбить весь мир и на полученные деньги восстановить Помпею. Конечно, если это человек не такого масштаба... Если он просто болтает о восстановлении Помпеи, не понимая, во что это обойдется, то Путин прав.

Но мало ли было людей, говоривших, что еврейское древнее государство никогда не восстановится? А оно восстановилось. Почитайте, что говорилось о тех, кто это начал осуществлять. Кем только их ни называли! В лучшем случае — безумцами, затевающими нечто абсолютно невозможное. Ан вот оно, государство... Речь не о том, хорошее или плохое, нужное или ненужное. Речь о том, что нечто абсолютно невозможное, то, про что говорилось «да у вас, батенька, ума нет, если вы на это нацелились», — в итоге осуществилось. И мало ли таких невозможностей осуществлялось в истории?

Зачем именно произносит эту фразу Путин — вопрос открытый. Может быть, он надевает маску, с тем чтобы никто не заподозрил в намерении восстановить СССР (между прочим, что такое его же, путинские, проработки отдельных элементов такого восстановления?)... Может быть, он сам себя убеждает, что по одежке надо протягивать ножки...

А может быть, он на автомате воспроизводит некую фразу, кочующую через века. То по поводу консерватизма... То по поводу революции... Мол, все мы в молодости мечтали... Но нет разума у того, кто, став взрослым, продолжает мечтать...

Полно. Есть категория взрослых, которая продолжает мечтать о том, о чем мечтала в молодости, вплоть до последнего своего часа. И эта категория взрослых — очень неоднородна. Упрощая, можно сказать, что в нее входят жалкие сумасшедшие и величайшие гении, определяющие путь человечества.

Ну вот, снова о Пути... О том, как он соотносится с сердцем и разумом. О том, возможна ли ситуация, при которой сердце и разум сольются в нечто большее, чем только сердце и только разум. О ситуации, когда рождается сверхсознание, сверхчувство. А также — Путь.

Не желая так круто менять тему, я еще раз оговорю, что мне неведомы причины, по которым Владимир Путин, сказав о распаде СССР как геополитической катастрофе, говорит и по поводу того, что желающие восстановления СССР не имеют разума. Может быть, кстати, что Путин таким образом отвергает все, что связано с обретением Пути. Говоря этому обретению: «Чур меня!» Итак, я не знаю точно, почему подобную фразу воспроизводит Владимир Путин. Но я знаю точно, почему ее воспроизводят, например, главы ряда государств СНГ. Государств небольших и очевидно не способных отстоять свой суверенитет в XXI веке. С этими главами все понятно. Им достались государства после развала. Они не могут эти государства уценивать. Они также знают, кто и в какой степени не хочет восстановления СССР. Если они еще и главы некрупных государств, то пребывают между молотом и наковальней. Китайским молотом и американской наковальней, к примеру.

Да и вообще, для них вопрос об их отношении к СССР — это бессмысленно-опасный вопрос, на который надо уклончиво ответить. Скажешь, что рад распаду СССР — свой электорат обидится. Да и зачем так говорить, коли не рад? А скажешь, что хочешь восстановить — будет не один «гейт», а 2, 3, 4... 8, 9, 10, «огонь!»... Вот люди и уклоняются, апеллируя к фразе, ставшей модной и нарицательной.

Бог с ними, с теми, кто эту фразу по тем или иным причинам произносит, отдавая дань моде. Гораздо важнее — создатели этой моды. Кто сделал модной и нарицательной эту бойкую и двусмысленную фразу, наложив запрет на возвращение утерянного?

Такие штуки, по определению, вытворяют не те, кто использует общественное мнение, а те, кто это мнение формирует. Но они-то, эти умники, в отличие от нашей разнородной и разнокачественной постсоветской политэлиты, во-первых, рубят фишку, а во-вторых... словом, они придают уклончивой фигуре речи роль суперхита и кристаллизатора оценок, суждений и образов — именно злонамеренно.

О, с каким упоением эта фраза приводится в качестве образца всех мыслимых и немыслимых добродетелей! И прежде всего, конечно же, реализма. Этой высшей добродетели нашей, насквозь прогнившей, эпохи.

Реалистами хотят быть все. Реализм становится синонимом универсальной дееспособности. Соответственно, все противники реализма — это либо злодеи, либо глупцы, либо провокаторы. В лучшем случае — безумцы. А как еще?

Постепенно стирается из памяти, что существовали школы и направления, презиравшие и отрицавшие реализм. Например, романтики (революционные, консервативные), фактически определившие все культурные тенденции в XIX столетии, а в ХХ-м решающим образом повлиявшие на главные политические трансформации. На трансформацию социалистическую, советскую (революционный романтизм как предтеча Маркса и Ленина, о Горьком даже и говорить как-то стыдно). На трансформацию фашистскую (консервативный романтизм как предтеча Муссолини, Франко и Гитлера).

Стирается из памяти и то, что сам реализм никогда не существовал как «собственно реализм». Он мог называться буржуазным реализмом или соцреализмом (социалистическим реализмом, кто позабыл). Или фантастическим реализмом (Вахтангов). Или магическим реализмом (Габриель Гарсиа Маркес).

Да и вообще, реализм — штука сложная. В эпоху средневековья «реалистами» называли тех, кто верил в абсолютный статус интеллигибельной реальности (линия Платона). В противниках у этих средневековых «реалистов» были «номиналисты» (линия Аристотеля).

Так что такое реализм нашей эпохи? Какова эпоха, таков и реализм. Если эпоха наша — это эпоха поражения, то ее реализм — это пораженческий реализм. Реализм ведь всегда является искусством жить в имеющемся. Восхищаясь имеющимся или исправляя, совершенствуя имеющееся. Так сказать, реформируя его. Но обязательно соглашаясь с ним, без чего реалистическая перцепция (любовное вглядывание в детали), по существу, невозможна. Если жизнь, которой восхищаются, так сказать, того... этого..., то ею и восхищаются соответственно. «Будем, друзья, в ладу со временем и продадим Иосифа», — так иронизирует Томас Манн по поводу неких норм не чуждого ему реализма. А Гегель называет буржуазный роман эпосом нового времени и внутренне хохочет. Мол, какое время — таков и эпос.

Искусство жить в реальности, находясь в ладу с нею и одновременно исправляя ее, — это высокое искусство. Стоп! А если это реальность лагеря смерти? Или реальность свинарника («Скотный двор» Оруэлла)?

И почему те же люди, которые яростно боролись с советской реальностью (обладавшей определенными человеческими чертами), теперь призывают к реализму, а не к бескомпромиссной борьбе с наличествующим? Почему тогда они всех, кто призывал к реализму, называли «гнилыми конформистами»? А сами стояли на позициях революционного романтизма, так сказать! С оглядкой, конечно же, но стояли. А главное...

Ну, хорошо, реализм. Так ведь он требует честности. Ответственного, глубокого анализа действительности. Так проведите этот анализ! Объясните, как даже самые грубые и очевидные результаты такого анализа (демография, социальное воспроизводство, тенденции в сфере промышленности, науки, медицины и пр.) совместимы с жизнью России. Не с хорошей или плохой жизнью, а с жизнью вообще. Или как они совместимы с жизнью того же Казахстана (с учетом, например, вполне реального китайского мега-фактора). Назарбаев собирается повторить подвиг Манаса и идти на Пекин?

А если эти факторы несовместимы с жизнью, то о каком реализме идет речь? Ликвидационном? Эвтаназийном? Жертво-убаюкивающем?

«Определив определение», то есть добавив к своему реализму нужное прилагательное, определите еще и определяющее — то есть себя.

Действительность (реальность) — жертво-ликвидационная. А вы в ней кто? Как вы позиционированы внутри этого? Вы Корчаки, которые продлевают детям в концлагере человеческое содержание жизни — вплоть до кремационных печей, и идут в эти печи вместе с детьми? Так ведь тут все оправдание в том, что дети, и в том, что вместе. Как только не дети, все уже приобретает сомнительный характер. Долг взрослого — восстать. Покорное путешествие в кремационную печь — проблематичный идеал. И, безусловно, идеал хозяев концлагеря. А дальше встает вопрос об этом самом «вместе». Януш Корчак не только был с детьми до печей. Он и в печах тоже был с ними.

Жертво-убаюкивающий реализм при обособлении реалиста от жертв... Жертвы, к примеру, загнутся на территории, а реалист будет процветать за ее пределами! Нечего сказать, высочайший идеал моральной и политической взвешенности!

Если уж вы жертво-убаюкивающие реалисты, то давайте введем запрет на собственность за границей, заграничные счета. Распространим запрет на семьи и кое-кого еще, создадим неумолимые условия, исключающие бегство. А ну как реализма в этом случае поубавится? И на том спасибо!

И сделаем еще одну существенную поправку. На род деятельности. На профессию, то есть. Речь ведь идет не о художественном жертво-убаюкивающем реализме, а о политическом реализме того же розлива. Политическом!

Нет! и не под чуждым небосводом

И не под защитой чуждых крыл

-Я была тогда с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью, был.

Это пишет великая русская поэтесса Анна Ахматова. Но она не политик! Не Индира Ганди, не Долорес Ибаррури, не Ульрика Майнхоф, если хотите.

Политик, становясь профессионалом, берет на себя ответственность за вывод людей из неприемлемых (несовместимых с жизнью) коллизий и ситуаций. Он обязан именно вывести, а не абы как. Героическая смерть Альенде — достаточно двусмысленна, потому что он обязан был не умереть, а принять меры по недопущению Пиночета. Он знал, какие меры надо принять. Он знал, что без этих мер все «навернется». Он мог или принять эти меры, или уйти, выдвинув вместо себя более решительного антипиночетовского политика. В этом был его политический долг. А красивая смерть делает ему честь, но не более. Но не будем терзать без меры память Альенде.

Всмотримся в другое. В этот политический (!) жертво-убаюкивающий реализм в условиях постжертвенного процветания убаюкивателя. Согласитесь, это совсем уж сомнительный род деятельности. А главное — почему это надо называть реализмом? Реализм — это правда о некоей реальности, в которой надо разместиться, с которой надо соотнестись, на которую надо влиять и так далее. А тут-то надо не правду говорить, а убаюкивать жертву, то есть лгать, лгать и лгать. Ложь — как консенсус этого времени. И если бы во спасение! Точнее — во спасение кого?

Начнешь приоткрывать правду — дружный вопль... «Ну зачем вы нервируете? Зачем эта соль на незаживающие раны народа?»

(с) Странствие, С. Кургинян  Продолжение

Tags: Кургинян, Странствие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments