uehlsh64 (uehlsh) wrote,
uehlsh64
uehlsh

Categories:

Марк Твен тоже сделал ставку на Ничто как и Гете?

Разбираясь с  философией трагедии  "Фауст" ( Гёте ) вспомнил  повесть "44- Таинственный незнакомец" Марка Твена.

Удивительно интересная повесть, которая выходит за рамки гуманистического  творчества М.Твена.


При  жизни автора повесть не была издана. Вспомнил я ее совершенно случайно. Я читал  в 90-х в нарядах полное собрание сочинений Твена ( да-да, даже в далекой Даурии при воинской части была неплохая библиотека ). Тогда эта повесть меня поразила, но я ее не понял. Недавно решил перечитать.

Мой вывод после прочтения - Марк Твен тоже капитулировал перед ЗЛОМ и сделал ставку на Ничто как и Гёте.
 В его «эльфе грез» легко узнается человек Постмодерна, в его Дъяволе - слуга или господин Ничто. Становится понятным метафизическое гностическое единство либерализма и радикального фашизма в их воле к Смерти. Либерализм в конце концов просто капитулирует перед Злом и начинает служить Смерти.

Отрывки: 

…Со слов "Сорок четвертого" (У Марка Твена это версия Дъявола, но не в христианской традиции, а некоего слуги/господина  Ничто - uehlsh) я знал, что каждый человек – не двуединство, а триединство независимых существ – Будничной Сути, Сути Грез и духа. Последний бессмертен, две другие Сути управляются мозгом и нервами, материальны и смертны; они не действуют также, когда мозг и нервы парализованы каким-нибудь потрясением или одурманены наркотиками; когда человек умирает, умирают и они, ибо их жизнь, энергия, само существование целиком зависят от физической поддержки, которую не дают мертвый мозг и мертвые нервы. Когда я становился невидимкой, моя плоть исчезала, не оставалось ничего связанного с ней. Оставался лишь дух, мой бессмертный дух. Освобожденный от бремени плоти, наделенный недюжинной силой, физической и духовной, он был очень яркой личностью…

  – Я пришел к тебе не для праздного разговора, – сказал Шварц. – Напротив. Я пришел с дрожью в коленках, пришел просить, умолять, заклинать тебя сжалиться надо мной!
      – Сжалиться – над тобой?
      – Да, сжалься, помилосердствуй – освободи меня!
      – Погоди, Шварц, я… я не понимаю. Ты же сам сказал, что если они захотят женить тебя, тебе без…
      – О, дело не в этом! Женитьба мне и впрямь безразлична. Я говорю о других оковах, другой неволе (он воздел руки к небу). Освободи меня от них, освободи от оков плоти, бренной, тленной плоти, от ее ужасной тяжести, пут, бремени; от этого ненавистного мешка, полного скверны, куда силой затолкали мой дух, повредив, испачкав грязью его белоснежные крылья; о, смилуйся и выпусти его на волю! Упроси злобного колдуна дать мне свободу – он был здесь, я видел, как он выходил отсюда, и, конечно, он снова вернется! Обещай мне дружбу, брат мой! Ведь мы братья, нас выносило одно чрево, я жив благодаря тебе и исчезну с твоей смертью; брат мой, будь мне другом, умоли колдуна освободить мой дух от бренной плоти! О, человеческая жизнь, земная жизнь, скучная жизнь! Она так унизительна, так горька; человеческое честолюбие суетно, спесь – ничтожна, тщеславие – по-детски наивно; а слава, столь ценимая человеком, почести – боже, какая пустота! Здесь я слуга – я, никогда не бывший в услужении; здесь я раб, да, раб среди жалких подлых королей и императоров, которых делает таковыми их платье, а они, в свою очередь, рабы бренной плоти, сотворенной из праха…»


      – Подумать только, – продолжал Шварц (Дух, эльф грез, как он поразительно похож на человека Постмодерна - uehlsh) – и ты решил, что я пришел к тебе, озабоченный другими, суетными делами, сущими пустяками! Как могут они занимать меня, духа эфира, жителя величественной страны грез? Мы не знаем, что такое мораль, ангелам она неведома, мораль – для тех, кто нечист душой; у нас нет принципов, эти оковы – для людей. Мы любим красавиц, пригрезившихся нам, и забываем их на следующий день, чтоб влюбиться в других. Они тоже видения из грез, – единственная реальность в мире. Позор? Нас он не волнует, мы не знаем, что это такое. Преступление? Мы совершаем их каждую ночь, пока вы спите: для нас такого понятия не существует. У нас нет личности, определенной личности, каждый из нас – совокупность личностей; мы честны в одном сне и бесчестны в другом, мы храбро сражаемся в одной битве и бежим с поля боя в другой. Мы не носим цепей, они для нас нестерпимы, у нас нет дома, нет тюрьмы, мы жители вселенной; мы не знаем ни времени, ни пространства – мы живем, любим, трудимся, наслаждаемся жизнью; мы успеваем прожить пятьдесят лет за один час, пока вы спите, похрапывая, восстанавливая свои распадающиеся ткани; не успеете вы моргнуть, как мы облетаем вокруг вашего маленького земного шара, мы не замкнуты в определенном пространстве, как собака, стерегущая стадо, или император, пасущий двуногих овечек, – мы спускаемся в ад, поднимаемся в рай, резвимся среди созвездий, на Млечном пути. О, помоги, помоги мне, будь мне другом и братом в нужде; уговори мага, проси, умоляй его, он прислушается к твоей мольбе, он смилуется и освободит меня от ненавистной плоти!...

…Он мне многое рассказал про свою жизнь и обычаи эльфов из мира грез, но говорил отрывочно и бессвязно, постоянно перескакивая с одного на другое, как водится у этих эльфов. Шварц мог вдруг оборвать фразу посредине и переключиться на другой заинтересовавший его предмет, ничего не объясняя, не извиняясь, – словом, как бывает во сне. Он пересыпал свою речь непонятными словами и оборотами, заимствованными в тысяче миров, – ведь он бывал повсюду. Иногда Эмиль объяснял мне их значение и где он их перенял, но это случалось довольно редко из-за капризов и причуд эльфовой памяти, порой хорошей, порой – плохой, но всегда изменчивой. Вот, к примеру, слово «переключаться». Шварц не помнил, где его позаимствовал, но полагал, что на какой-то звезде в созвездии Ориона, где провел однажды ночью целое лето с экскурсантами с Сириуса; он познакомился с ними где-то во Вселенной. В этом он был уверен, а вот когда услышал слово «переключаться» – напрочь забыл; может быть, в прошлом, может быть, в будущем – он не мог сказать наверняка, скорей всего не знал и в тот момент, когда пополнил им свой словарь. И не мог знать, ибо прошлое и будущее – человеческие понятия, непостижимые для него; прошлое и будущее неделимы и нераспознаваемы для обитателя страны грез… ( Да-да, Времени - НЕТ! - uehlsh )

По его словам, в таких полетах (прямо вживую видишь социальные сети и Интернет - uehlsh) встречаешь чрезвычайно интересных эльфов грез – обитателей миллиардов миров, устремляющихся к миллиардам иных миров; они всегда приветливы, рады встрече, полны впечатлений об увиденном, жаждут поделиться ими. Они говорят на миллионах разных языков, порой понимаешь их, порой – нет; язык, знакомый сегодня, забывается завтра, ибо у обитателей мира грез нет ничего постоянного – характера, телосложения, веры, мнений, намерений, симпатий, антипатий и прочего; эльфы грез ценят лишь путешествия, беседы, все новое и необычное, веселое времяпрепровождение. Шварц сказал, что эльфы грез полны доброжелательства к своим собратьям из плоти и крови, всячески стараются поделиться с ними яркими впечатлениями, почерпнутыми в путешествиях; но это возможно лишь на крайне примитивном, не стоящем усилий уровне: ведь они взывают к воображению Будничной Сути человека, а это все равно что «опускать радугу в крысиную нору»…

…Мне захотелось выразить переполнявшую меня благодарность, но слова вдруг застряли в горле: меня одолело сомнение.
      – Но… но… мы же видели будущую жизнь, – бормотал я. – Мы видели подлинные события и потому…
      – То была греза, а не реальная жизнь.
      Я чуть не задохнулся от радости: великая надежда встрепенулась во мне.
      – Греза? Гре…
      – Жизнь сама по себе лишь греза, сон. ( Сон Будды - uehlsh )
      Я был потрясен. Боже правый, тысячу раз эта мысль впивалась в меня в часы раздумий!
      – Ничего не существует, все только сон. Бог, человек, мир, солнце, луна, бесчисленные звезды, рассеянные по вселенной, – сон, всего лишь сон, они не существуют. Нет ничего, кроме безжизненного пространства – и тебя!
      – Меня?
      – И ты не таков, каким себя представляешь, ты лишен плоти, крови, костей, ты – всего лишь мысль. И я не существую, я лишь сон, игра твоего воображения. Как только ты осознаешь это, ты прогонишь меня из своих видений, и я растворюсь в небытии, откуда ты меня вызвал…
     Я уже исчезаю, таю, превращаюсь в ничто. Вскоре ты останешься один в бесконечном пространстве и будешь вечно бродить в одиночестве по безбрежным просторам, без друга, без близкой души, ибо ты – мысль, единственная реальность – мысль, неразрушимая, неугасимая. А я, твой покорный слуга, лишь открыл тебе тайну бытия и дал волю. Да приснятся тебе другие сны, лучше прежних!…

(с) Марк Твен «44-Таинственный незнакомец»

Tags: Твен, Философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments